Самопознание

человеческий потенциал безграничен


  • Лунный свет. Часть вторая.

  • Uhu

  •  Еще одно новое ощущение: соавторство через аську и мыло. С Тотом, конечно же:

    Глубины веры

    - …должны ...немного …страдания! – переведя дыхание, орет грузный фермер с козел переднего фургона. Парусиновый верх повозки хлопает под порывами ветра, относящего крики прочь от стен.
     

    В излучине всегда полно ветров. Невысокие каменистые холмы скалятся щербатой пастью на пустынный Дол, тянущийся внизу. Горячие токи с низин взметываются до края обрыва и с разлету вонзаются в вихри, рвущиеся из-за всхолмья. Пыль и песок бьют ввысь, словно языки призрачных костров. Серо-желтое марево хорошо видно с мощных каменных башен обители; с высоты пяти человеческих ростов неплохо обозревается и обоз, сгрудившийся у ворот.
    Излучина – малолюдное место. Жаркая и унылая окраина Последней Державы. Немудрено, что к стенам маринианского монастыря, возведенного, к тому же, почти у самого Дола, путники являются редко. Угрюмого вида твердыня, стиснутая поистине крепостными стенами, лишенными очарования, не радует глаз.
    - Самое начало апреля, - бормочет над ухом у брата Симона монах из тех, что служат Господу со сталью в деснице. – Повезло же им.
    В межсезонье, когда меж дозорными башнями, вереницей тянущимися к обрыву, натягиваются тенета, когда из Дола приходят стаи воздушных акул, скатов и барракуд, все дороги на три дня пути вглубь Державы становятся опасными для неопытных или немногочисленных путников. Только безумец отважится направиться к Излучине в такую пору. Безумец, или тот, кто касается босыми ступнями потоков Силы, - думает Симон, хмурясь. Как те, что внизу.
    - Вы пришли не в то место, добрый человек! – кричит он, и уж это-то правда: именно сегодня в обители не место мирянам. Симон поворачивается к седовласому брату, облаченному в кольчугу, чтобы сказать…
    - …косатки… раненые!.. Флакеша… - доносит до них обжигающий порыв, и Симон умолкает, едва заметно содрогнувшись. Словно кто-то прошел по моей могиле, думает молодой монах, и в некотором смысле так оно и есть. Солнце слепит, и только на западе, на фоне белоснежных облаков, видны два крупных ската-громовержца, играющих над холмами.
    - Брат Симон! – крик, отразившись меж каменных зданий, звонко вырывается наверх, а следом уже торопится мальчишка-послушник, из воспитываемых при обители сирот. – Пора!
    Монах смеживает веки чтобы отрешиться от трубного воя ветра и неразборчивых криков под стеной, обжигающей длани раскаленных небес, и, конечно, ажурного колечка, которое, оказывается, все еще летит, летит… чтобы удариться оземь и падать снова и снова. А ведь казалось, что уже сумел – забыть, изгладить из сердца и памяти…
    - Отворите, - велит Симон. – Помогите их раненым. И… - какой-то миг он колеблется, - привлечь всех Сильных. Всех. И не спускайте с чужих глаз.
    Потому что пришедшие – из Флакеша, вот о чем он молчит, ступая на первую ступеньку. Потому что если люди Силы захотят преодолеть врата и запоры — дерево или камень их не удержат... Сандалии инока громко шлепают по узким древним ступеням, перекрывая четкие команды вооруженной стражи, скрип воротов и лязг цепей. Мысли его сейчас далеко, и не такой уж короткий путь до часовни, называемой Внутренним Храмом, оказывается завершенным внезапно. У двери его ожидает аббат.
    - Наконец, вот и ты, - мягко укоряет отец Бенедик, подхватывая Симона под локоть. - Тебя что-то задержало, брат?
    - Обоз переселенцев у ворот. Говорят, попались в пути стае касаток... просят о помощи. Среди них люди Силы.
    Аббат молча кивает, и легким толчком отворяет дверь внутрь, куда нет хода никому, кроме настоятелей. Молодой инок колеблется, он оглядывается назад, на залитый светом Верхний Двор, но не отступает.
    - Мир был иным, - говорит за спиной его наставник, и Симон запоздало спохватывается: я уже внутри!.. – Это ты знаешь. Не знаешь другого. Слишком много вещей. Слишком много слов. И нет времени.
    Внезапно сзади раздается грохот, крики, лязг. Бенедик медлит лишь миг, а затем – дверь закрывается, отсекая их от обители, в которую, думает Симон, пришла беда. Нет, поправляет он себя, в которую впустил беду я.
    - Сюда! – зовет настоятель, и Симон внезапно замечает большой кристалл, затаившийся в самом сердце Механизма.
    – Вращай его, - говорит наставник, указывая на ворот, - и во имя всего святого, не останавливайся! А когда… - голос аббата срывается, но он одолевает страх, – когда кристалл засияет – возьми его и неси на вершину, - палец его указывает на винтовую лестницу в углу.
    Вот откуда поднимались к Шпилю, думает Симон, хотя – это сейчас неважно.
    – Запомни, просто запомни: тебе придется принять свою боль. Опереться на свои страдания. Использовать их – и донести. Иначе… все напрасно. Годы, века, поколения – насмарку. И уж теперь навеки.
    По знаку настоятеля брат Симон берется за ворот, приводящий в движение Механизм. Наставник склоняется у кристалла, мерцающего в ободе держателя.
    - Начинай, - произносит Бенедик. – И будь готов.
    - К битве? – вопрошает Симон.
    - К смерти.
    Симон с силой надавливает на рычаг ворота. Шестерни механизма скрипят и приходят в движение. Всего дюжина оборотов и крутить барабан становится намного легче — Механизм вращает себя сам и Симон лишь поддерживает его рокочущий ритм. На кристалл, раскручиваемый держателем, падает металлическая клетка, подобная той, в которой старый Маркелло, наставник Круга Мечей, держал говорящую рыбу Ки. Прутья клетки вращаются все быстрей. Пробегает первый разряд, скользит по трещотке и пропадает.
    Губы наставника шевелятся в молитве, а может быть, в призыве к Братьям, что служили и ушли прежде. Молнии бьют чаще; проходя сквозь кристалл, вырываются из него вертикально вверх и падают на железные штыри, всаженные меж каменных плит. Симону думается, что Бенедик сейчас сам похож на говорящую рыбу в клетке из сияющих прутьев, затем наставник широко открывает глаза и в тот же миг столп искр и пламени, хлынувший из кристалла, поглощает аббата. Вспышка столь ярка, что Симон ненадолго слепнет. Он оставляет ворот и стоит спокойно, стараясь дышать как можно реже. Когда зрение возвращается, он видит обугленное дымящее тело, по-прежнему стоящее на коленях перед Механизмом. И видит Кристалл.
    «Взять в руки и донести, - повторяет про себя Симон. - Использовать свою боль, свои страдания, опираться на них и нести».
    Он ступает ближе и тянет за рычаг держателя. Кристалл звякает о плиты пола. От камня пышет жаром даже на расстоянии.
    - Взять и нести…
    В этот миг дверь часовни содрогается от удара. Кто бы то ни был, он молчит, и Симон понимает, что мешкать нельзя. Подхватив камень – в первый миг кажется, что тот даже приятен на ощупь, теплый, нежный… - инок бросается к лестнице.
    Мир был иным, понимает он сквозь алую пелену боли, застлавшую глаза. Мир был молод, люди – отважны, земля благодатна, а океан одаривал всем необходимым. Да, океан... Перед ним у края земель, где нынче истоки Дола, начинаются бескрайние воды и Последняя Держава, которая в те времена именуется совсем иначе, правит ими.
    Симон ступает дальше, опираясь на боль. Он видит, как в страну, где взрослые умели петь, словно дети, а дети не знали боли и страха, приходят чуждые.
    Шаг, снова шаг. Боль рвет руки, скручивает плечи.
    Чуждым, видит он, не мил океан, им ближе жаркие степи и поцелуи пустынных самумов. Башни, возводимые чуждыми – черные, как смоль, высокие, как горы, не похожи на храмы. Их пять. И от них веет Силой. Симон видит негасимые огни на вершинах башен. Видит, как быстро, в несколько лет, отступает вода, оставляя после себя только Дол. И рыб, что сумели подняться в небо. И нищающие, вымирающие города и провинции.
    Симону кажется, что он упадет, если не возьмется за поручень. Но он делает еще один шаг.
    В страну приходит война, гремят битвы, в которых не побеждает никто. А Башни продолжают пылать. Голод и болезни пролетают над землей, собирая жатву.
    Симон хочет ступить вперед, но силы исчерпаны. Сзади слышны громовые раскаты чужих шагов, и он думает, что подвел всех, кто пал, и кто еще жил. В этот миг его локтя касается прохладная ладонь. Оглянувшись, он видит тень отца Бенедика, который подталкивает его вперед. Еще одна ступень – и на смену Бенедику приходит пышноусый Перегрин, бывший аббатом, когда Симон только принимал постриг. Аббат приходит на смену аббату, поколение на смену поколению, и Симону кажется, что он возвращается куда-то… домой?
    Вот для чего мы здесь, брат, звучит у него в голове. Огни одолеть возможно, а потому лучшие из творящих волшбу собирают дарования воедино, чтобы передать в будущее, преемникам, которые однажды сумеют воскресить в себе святого Марино… и придать ему достаточно сил, чтобы на этот раз обрушить пагубные Башни. Но для того, чтобы сделать это…
    Голос угасает. Симон мысленно продолжает, вдыхая пыль Храма: «нужно умирать». Все так. Здесь край земли, за которым простираются Сумраки, Излучина, отделяющая ненасытный Дол... и будущее, ради которого следует терпеть. Ждать и терпеть. Бездействовать. Не сметь использовать свой дар. Лишаться чар, красоты мира, лишаться света в жизни. Лишаться самой жизни. Ради одного удара одного человека в грядущие годы.
    - Остановись, глупец! – слышит Симон позади себя. Этот голос… он не груб, не злобен, он… чужд.
    - Если взойдешь на самый верх, все будет кончено. Сила башен на исходе, а нас осталось так мало… Некому обновлять магические узоры, свет их гаснет. Ты видел, что было раньше, но не все сумел рассмотреть. Вы гибли, поглощаемые океаном, строили дамбы, волнорезы, но проигрывали. Отступали вглубь материка, отдавая своему Богу лучшие земли, но все же славя его. Башни, что мы возвели, заставили воды отступить.
    - Теперь черные башни рухнут, - говорит Симон. Или то отвечает святой Марино?
    - Если это случится, погибнут многие. Океан ненасытен и озлоблен. Ты собираешься выпустить на свободу зверя.
    Отец Симон, последний настоятель обители, поднимается на верхнюю площадку у Шпиля, выше марева рыболовных сетей, выше... падает на колени и смотрит за край земли, где уже начинает подниматься, плывет над Долом гигантская стена воды. И это прекрасно.
    - Океан... – медленно выдыхает инок, протягивая обезображенные ожогом руки.
    - Гибель, - безнадежно произносит чужак, оставаясь на месте, в сумраке лестницы.
    - Господь! - восклицает Симон. Глаза его сухи. 

     
















































  • Лунный свет. Часть вторая.

  • Uhu






  • Последние новости


    Дружба

    Все жизненные проблемы приносят с собой золотые самородки мудрости, обнаружить которые помогает истинная дружба. Вы замечали, что есть люди, которые дают вам силы, поднимают настроение и вызывают желание находиться рядом? И те, кто стремится вытянуть из вас энергию, надоедает вам и делает все так, что хочется сбежать. Нас подде...
    Читать далее »

    Советы, способствующие успеху

    ВЫЯВЛЕНИЕ ЦЕННОСТЕЙ Правильный выбор – Это результат жизни в соответствии со своими высшими ценностями, то есть путь к лучшей жизни. ЖИЗНЕННАЯ ЦЕЛЬ Лучшие люди выбирают цель, которая затрагивает лучшие струны в других. МИССИЯ Жизнь нельзя прожить дважды. Теперь или никогда, поэто...
    Читать далее »

    Утренние вопросы

    Если бы мне осталось жить всего месяц, что бы я делал из того, что делаю сегодня? Что я сделаю сегодня, чтобы почувствовать себя счастливым? Какие прекрасные воспоминания останутся у меня в памяти сегодня? Какие убеждения сделали мою жизнь такой, какая она есть? Во что нужно поверить, чтобы прожить удивительную жизнь? ...
    Читать далее »

    И еще несколько вопросов

    Знать мысли Бога – все равно что знать, как преуспеть в жизни. Глубоко поразмыслив над вопросами этой книги и записав свои ответы в дневник, вы развили в себе привычку анализировать. Поздравляю! Это важнейший навык успешной жизни. Способность к самоанализу и постановке правильных вопросов наряду с пониманием того, как использовать интуицию и природную мудрость, изменит нап...
    Читать далее »

    Путешествия

    Поставьте перед собой цель жить полноценно. Самый печальный итог – оглянуться назад и вопрошать, что можно было бы иметь, если бы… Дорожите своими заветными мечтами, воплощая их в жизнь. Ах, путешествия… Большинство из нас любят путешествовать и страстно стремятся к этому. Мы тоскуем по приключениям в реальной жизни. Хотим посетить удаленные места, узнать культуры, не...
    Читать далее »

    Счастье

    Там, где жизнь бьет ключом, где оживленно и весело, там и ищите свое счастье. Моя шестилетняя внучка Элла однажды зашла в мой офис и уселась в кресло. Она давно слышала, что я занимаюсь коучингом, поэтому я спросил ее: «Не хочешь побыть сегодня тренером и немного поучить других?» Малышка посмотрела на меня, выпрямилась в кресле, и я понял: она готова. Элла спросила: – О ч...
    Читать далее »

    Взаимоотношения

    Любовь Магия Бога выражается через любовь; наивысшая форма любви – бескорыстная помощь другим. Вы когда нибудь смотрели в глаза новорожденного и ощущали восторг, который ребенок приносит в этот мир? Большинство из нас чувствуют исходящую от детей любовь. Мы являемся в мир с любовью и открытым сердцем. С самого детства мы отдаем свою любовь этому миру. Из л...
    Читать далее »

    Ваш комментарий:


    Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий.